Традиции, наделяющие властью женщин

Традиции, подчиняющие женщин, были сильными, но не всесильными. Эти ранние культуры также содержали представления и верования, которые прославляли и наделяли властью женщину. Вдобавок, исключительные обстоятельства иногда давали женщинам необычную возможность возвыситься в сферах, обычно забронированных мужчинами. Жизни и достижения Сапфо, Деборы, Клеопатры и Боудики также являются частью традиций, унаследованных европейскими женщинами. Столетия спустя, после того как старые империи и королевства исчезли, женщины будут черпать вдохновение в этих женских образах и личностях.

Поклонение богиням

Все эти ранние культуры, кроме иудейской, наделяли сверхъестественными силами женские фигурки. Главный бог греко-римской и германо-кельтской культур был мужского пола, но все эти группы также допускали существование могущественных женских сил, которые контролировали жизни героев и иногда даже богов.

Судьба в этих ранних культурах была женского пола, и окончательная власть над жизнью и смертью, над судьбой и необходимостью олицетворялась с женщиной или с группой из трёх женщин. Ассоциированные со временем, парки часто понимались как богини, которые прядут, ткут и обрывают нити человеческих жизней, трансформируя изготовление одежды, самую общеизвестную и обычную женскую деятельность, в символ беспредельной власти. Для греков тремя парками были Клото (пряха), Лачесис (бросающая жребий) и Атропос (непреклонная), которая перерезала нить жизни своими ножницами смерти. В германских верованиях, тремя парками были норны, которые плели паутину судьбы и бросали жребий в колыбель каждого младенца. Это были Урда, Верданди и Скулд, они олицетворяли прошлое, настоящее и будущее. Властные, но неясные фигуры, парки определяли судьбы самых влиятельных мужчин и даже самих богов ещё в утробе матери; для греков Судьба (Мойра) была даже более всесильным божеством, чем боги; норны появились к концу золотого века. Вдобавок, римляне почитали Фортуну как женское божество удачи, и в поздней европейской иконографии Фортуна почти всегда изображалась как женщина. Фортуна почиталась римлянами в многочисленных храмах и местах поклонения, где её помощь искали в особых жизненных ситуациях. Фортуна Либерум контролировала судьбу детей, Фортуна Привата – семейную жизнь, Фортуна Виргиналис – незамужних девушек, Фортуна Мулиебрис – женщин, Фортуна Вирилис – замужество, Фортуна Публика – государство и Фортуна Цезарис – императорскую семью.

Эти культуры также связаны с силами земли, и её плодородие – с женщиной. Греки и римляне, кельты и германцы персонифицировали землю с женщиной, и как Мать-Земля она продолжала почитаться, и её умиротворяли в сельских и урожайных ритуалах, которые сохранились в веках. Часто женщины воспринимались как обладающие властью в этих церемониях; они могли ходить в поля или не ходить, дотрагиваться до семян или не дотрагиваться. Кровь могла быть пролита или принесена жертва; в ритуалах женщина связывалась с глубокими источниками силы: с землёй, временами года, временем, жизнью и смертью.

Греки и римляне ассоциировали богинь с силами природы и процессами: плодородие, луна, цикличные возвраты и ритм. В средневековом мире особенно такие богини как Артемида (Диана), Деметра (Церера), Великая Мать (Кибела) и Изида почитались на протяжении многих веков. Большинство церемоний этих культов были утрачены, так как многие из этих ритуалов являлись секретными и познавались при инициациях. Среди римских религиозных культов культ Дианы Эфезус был популярен, и пышную фигуру этой богини материнства находили на побережье Средиземного моря. Существовал также государственный культ Цереры (Деметры), в котором женщины, под руководством жриц, праздновали мистерии для обеспечения плодородия. К III веку до нашей эры культ Кибелы, Великой Матери Малой Азии, стал популярен в Римской империи; к I веку до нашей эры почитание Египетской богини Изиды было даже более широко распространено. Свидетельства о почитании Изиды были найдены на территории от Испании до Малой Азии и от Северной Африки до Германии. Усвоив практику других культов и атрибуты других богинь, Изида стала популярной и могущественной верховной богиней. «Ты, кто едина и вездесуща», — говорила о ней римская надпись, и гимн I века до нашей эры наделял её атрибутами, чаще ассоциирующимися с богами, чем с богинями этих ранних культур:

Я дала и предписала законы людям, которые никто не может изменить.

Я та, кого женщины зовут богиней,

Я отделила землю от неба.

Я свела вместе женщин и мужчин.

Я предписала детям любить родителей.

Я показала тайны людям.

Я заставила мужчин любить женщин.

Я положила конец убийствам.

Я – в лучах Солнца.

Я – Королева Войны.

Я – госпоже ливней с ураганом.

В течение столетий, последовавших до возникновения христианства, почитание Изиды было самой распространённой религией в Римской империи.

Вещественные свидетельства поклонения этой ранней богине впечатляющие, и храмы и статуи, построенные, чтобы почитать её, остались убедительными символами для пришедшей европейской культуры. Храм Дианы Эфесской считается одним из семи чудес Древнего мира. Многочисленные статуи Афродиты сохранились, иногда забытые на протяжении веков. Но в греческом, а позднее в римском варианте, они стали мощными образцами для европейской культуры. Афродита Милосская (Венера де Мило) оставалась на протяжении долгого времени первоначальным образцом женской красоты. Другие изображения женщин и сил сохранились в виде статуй: великая Виктория Самотрасская, героическая идущая вперёд женщина с крыльями, стояла у входа в музей в Лувре в Париже в течение долгих лет.

Многие культы богинь требовали участия жриц, и как жрицы, женщины достигали своей величайшей легитимной власти в Греции и Риме. Освобождённые от ограничений, которые сдерживали обычных женщин, жрицы разделяли сверхъестественные силы, соответствующие силам богинь. От Питии в Дельфи, которая выступала в качестве оракула бога Аполлона, до весталок в Риме, немногих женщин, достигших духовной власти и религиозного лидерства. К I веку нашей эры женщины часто занимали позицию жриц-магистратов, сочетая религиозную и секулярную власть. Заменённые христианством, в котором только мужчины могли быть священниками, воспоминания о могущественных жрицах сохранились и в храмах и в оставшихся статуях, и в предупреждениях о недопущении женщин к выполнению таких важных функций.

Женщины-воины

Вдобавок к богиням и жрицам, эти ранние культуры записали присутствие женщин-воительниц. От легендарных греческих амазонок до исторической фигуры британской королевы Боудики, они передали могущественные образы европейским женщинам последующих поколений. Ибо хотела ли действительно женщина бороться физически или нет, простое упоминание легендарных женщин, которые боролись, обеспечивала традицию силы и компетенции в квинтессенционной мужской военной сфере.

Одна из самых могущественных и длительных традиций – традиция амазонок. Хотя никаких очевидных исторических свидетельств об этом женском обществе женщин-воинов не найдено, греческая культура наполнена их описаниями. Почти всегда показанные в битве с мужчинами, амазонки изображены на фризах афинского Акрополя и Парфенона. Предполагают, что они осаждали Афины около 1200 года до нашей эры, и в V веке до нашей эры греческий историк Геродот полагал, что они пришли из Азии. Могилы на востоке от реки Дон показывают, что некоторые женщины были похоронены не только с украшениями и зеркалами, но также с мечами, копьями, стрелами и одна – даже с полным комплектом оружия того времени. Пока такие свидетельства не обосновывают существования полностью женского греческого легендарного общества амазонок, это предполагает, что некоторые женщины были воинами.

Амазонок изображали с одной обнажённой грудью и позже предполагали, что они ампутировали одну грудь чтобы легче натягивать лук; предполагали, что они встречались с мужчинами, но не имели больше с ними никаких дел; выбрасывали новорождённых мальчиков и воспитывали только девочек. Дважды упомянутые в «Илиаде», они определённо фигурируют в нескольких греческих легендах: Тесей женился на амазонке Ипполите; Ахиллес влюбился в королеву амазонок Пентесилею, когда она умирала от его ударов; одним из подвигов Геракла – был украсть пояс у королевы амазонок. Победа мужчин над амазонками доказала мужское превосходство. С другой стороны, само существование такого могущественного женского образа оставалось источником вдохновения и сил европейских женщин последующих веков. В 1710 году, например, английская писательница Мария де ла Ривьера Манли опубликовала «Список героинь» в своём журнале «Сплетница». Она включила «всю расу амазонок» и объявила: «Приятный вид такого большого количества загадочных героинь привёл меня в крайний восторг и заставил почувствовать преимущество того, что я женщина».

В иудейском Ветхом Завете иногда изображают женщин, совершающих героические поступки, традиционно свойственные мужчинам. Дебора называется пророчицей и судьёй, хотя она женщина, жена и мать. Она объединила иудеев против врагов, и ей помогала Иэля, другая женщина, которая убивала врагов, в основном вбивая гвозди в головы. Дебора спасла людей. «Крестьяне молчали в Израиле, они молчали, пока ты не восстала, Дебора, поднялась мать Израиля», — говорилось о ней в гимне. Иудеи отдали должное и благочестивой вдове Юдифи, которая также убила вражеского главнокомандующего. Притворившись, что она собирается остаться с Олоферном, она вместо этого «вытащила меч, который висел там… и ударила дважды его в шею со всей силы, и отделила голову от туловища». Служанка пронесла голову в сумке с провизией, и Юдифь привела иудейскую армию к победе. После она руководила песнями и танцами благодарных людей, принимая другую роль, традиционно выполнявшуюся мужчинами. Её наградой стала слава и почёт спасения людей: «Никто никогда больше не наводил ужас на людей Израиля в дни Юдифи и долгое время после её смерти».

Германские и кельтские эпические произведения также изображали женщин-воинов. Валкирии в скандинавских легендах спасли Одина и выбрали мужчин-героев для входа в Валхаллу. Кельтская эпическая поэма «Таин Бо», записанная в VII-VIII веках нашей эры, описала мир, в котором женщины правили, сражались и обладали огромной властью. Несмотря на то, что королева Медбс (Мэвс) окончательно потерпела поражение от Кухулаинна, она была грозной и славной противницей. Богатая и могущественная королева, она правила вместе с супругом. Она боролась и вела дела независимо от него. Она описана как: «высокая, светлая женщина с удлинённым лицом, с мягкими чертами… У неё были светлые волосы, две золотые птицы сидели на её плечах. Она носила пурпурный плащ, задрапированный вокруг неё, пять ладоней золота шириной на спине. Она носила лёгкое, острое копьё в руке, и она держала железный меч с женской рукоятью над головой, — массивная фигура». Кроме упоминания о таких женщинах воинах из легенд, римские историки, такие как Тацит, оставили перечень женщин, которые боролись с Римом. Зенобия из Пальмиры и Боудика из Жени – самые известные. Боудика (ум. 62) руководила восстанием против римской армии в Британии. Её муж перед смертью завещал пол королевства Риму и половину своим дочерям. Когда римский прокуратор потребовал всё королевство, атаковал королеву и обесчестил её дочерей, она вступила в союз с соседними королями против римлян. Описанная как женщина с широкой костью и резким голосом, с рыжими волосами, она атаковала с севера, дошла до Лондона. Она приняла яд после поражения, чтобы её не заставили шествовать в римском триумфе.

Два века спустя, римский император Аврелий заставил взятых в плен женщин из племени готов участвовать в такой процессии и нести плакаты, объявлявшие их амазонками. Что осталось важным и дающим возможность европейским женщинам, так это не финальное поражение женщин-воинов, но тот факт, что они вообще существовали. Позже художницы и писательницы будут использовать этих первых воительниц как вдохновляющие примеры; например, писательница Кристина де Пизан использовала амазонок в своей работе «Книга города женщин» в XV веке, или художница Артемизия Гентилечи использовала Юдифь в своих картинах в XVII веке.

Принимая роли, обычно выполняемые мужчинами, женщины-воины сохранили возможность женщинам функционировать успешно в качестве воинов в военной культуре и преуспевать в области войны и лидерства, обычно ограниченной мужчинами.

Женщины у власти: королевы и императрицы

Воительницы оставались исключением, и в тех ранних культурах сильные женщины чаще получали власть, используя ум и династические семейные связи, чтобы стать полноправными правительницами. Особенно в период политической нестабильности и неуверенности, наследование престола даже женщине казалось предпочтительнее гражданской войны и беспорядка. Это также было традицией, которая сохранится в последующих веках в Европе. Во времена перемен предприимчивые мужчины могли получить возможность восхождения к власти; предприимчивые женщины также могли сделать это, если обстоятельства были благоприятны. Ибо в отличие от мужчин, которые могли править одни под своим собственным именем, властительные женщины почти всегда нуждались в мужчине-родственнике, с которым или за которого они могли править. В то время как не все такие регентства проистекали из женского правления, действуя как регент и правя совестно (традиция династии Птолемеев в Египте, основанная царицей Арсиноей II во II веке до нашей эры), некоторые амбициозные женщины получали возможность захвата власти. Лучше всего известна из этих женщин Клеопатра VII (69 – 30 гг. до н.э.), последняя царица независимого Египта, которая имела возможность получить трон и предупредить аннексию римлянами её царства. Объект многих враждебных латинских литературных произведений, Клеопатра основала традицию женского правления в Европе. В то время как поздние авторы – такие как Шекспир – акцентировали внимание на её красоте и хитрости, умении обольщать, исторические записи показывают энергичную и умную женщину и правительницу. Заключая и разрывая соглашения, мастерски извлекая выгоду из обстоятельств, она правила в Египте в течение более чем 20 беспокойных лет, и её единственное поражение не должно затмить её достижения.

Она сумела получить трон Египта в 51 году до нашей эры, когда ей было 17 лет, а её брату Птолемею XIII – 10. Монеты того времени и портреты показывают её решительной женщиной с длинным носом, не красавицей по прошлым и нынешним стандартам. Она благополучно вступила в альянс с Римом, а её брат и регенты – нет, и заставили её бежать в Александрию, где она набрала арабскую армию, чтобы отстоять свою позицию. Именно там она встретила Юлия Цезаря, который сам искал египетские богатства, но официально присутствовал там, чтобы помирить осмотрительных родных брата и сестру. Ей был 21 год, ему – 52. Для обольщения Цезаря ей не потребовалось особого мастерства, но она также смогла получить его поддержку для своего правления. Цезарь помог ей победить египетскую армию, усадил её на троне с другим, младшим братом, Птолемеем XIV, и считал и её и Египет своими.

Два года спустя, в 46 году до нашей эры, Клеопатра приехала к Цезарю, теперь удачному римскому диктатору. Она привезла с собой маленького мальчика, которого она назвала Цезарионом и объявила сыном Цезаря. Цезарь оказал ей царские почести, обращаясь с ней как с царицей, которой она и являлась, и, добавив огромную позолоченную статую, изображающую её, к храму Венеры, который он построил. Она жила с ним в его вилле до его убийства в 44 году до нашей эры, и подозрение в её влиянии, возможно, стало одной из причин заговора против него. В том же году её брат был убит, и благодаря её политическому умению она смогла остаться царицей независимого Египта, теперь правя совместно с её трёхлетним сыном. Три века спустя, римский автор Плутарх воздал ей должное: «Её настоящая красота, говорят, была не в ней самой, такой замечательной, что никто не мог с ней сравниться, и не в том, что никто не мог посмотреть на неё, не будучи поражённым, но её присутствие, если вы жили с ней, было неотразимо; привлекательность её как личности вместе с очарованием её беседы, и её личность, которая накладывала отпечаток на всё, что она говорила или делала, были чем-то завораживающим».

Она использовала всё своё очарование на встрече с Марком Антонием, успешным римским командующим, в 41 году до нашей эры. Он потребовал, чтобы она встретилась с ним в Тарсусе, чтобы обсудить альянс против парфян; согласно Плутарху, она превратила поездку в загадочную встречу: «Она приплыла по реке Сиднус на барже с позолоченной кормой и поднятыми пурпурными парусами, в то время как серебряные вёсла ударяли время от времени под музыку флейты, дудок и арф. Она лежала под балдахином из вышитой золотом ткани, одетая как Венера на картине, и прекрасные маленькие мальчики, как нарисованные купидоны, стояли по обеим сторонам от неё и обмахивали её веерами».

Она завоевала любовь Марка Антония и родила ему близнецов. Затем она правила Египтом одна в течение трёх лет, накапливая силы. Пара поженилась в 37 году до нашей эры и после правила вместе. Она поддержала Антония в его борьбе с соперником (сводным братом – Антоний уже был женат, когда вступил в брак с Клеопатрой), Октавианом, наследником Цезаря и будущим римским императором Августом. Египетская гегемония была утверждена на большей части среднего Востока, поддержанная влиянием Антония как главнокомандующего, и войсками и снабжением Клеопатры. Вместе они объявили себя богами, Изидой и Осирисом-Дионисом. С тех пор к титулу Клеопатры добавили Теа Неотера, молодая богиня, и она возможно была непосредственно ответственна за предложение идеи этой тактики правления в качестве бога для будущего правителя Рима, Октавиана.

В 32 году до нашей эры Октавиан объявил войну только Клеопатре, рассчитывая, что ему придётся сломить её силы на Востоке, чтобы установить своё правление в Риме. Клеопатра и Антоний подняли корабли и людей, и пошли в Западную Грецию в начале 31 года до нашей эры. Здесь, в битве при Акции, они потерпели своё окончательное поражение. Хотя и Клеопатра, и позже Антоний смогли бежать от римских кораблей, три четверти их флота затонуло или бежало. Они оба ускользнули в Александрию и здесь поодиночке совершили самоубийство. Действительно ли Клеопатра использовала Ядовитую змею, ещё не установлено, но известно, что она надела свои полные королевские регалии перед смертью. Октавиан заставил её сестру, Арсиною, пройти в цепях по Риму во время триумфального парада; погибнув от собственной руки, Клеопатра избежала этой участи. Прожив всего 32 года, она навсегда осталась в памяти как женщина, обладавшая царской властью.

В следующие века другие царствующие женщины захватывали власть, когда времена особенно этому благоприятствовали. И в Восточной и в Западной Римской империи, женщины правили через мужчин-родственников и полновластно, создавая законность правления женщин-императриц. Сначала через племянника, потом через сына, Галла Плацидия (388-450) правила в Западной Римской империи как Августа (императрица). С 15 лет она правила как регентша при брате Гонории, и разделяла с ним власть до его смерти в 423 году. Она затем правила от имени своего сына, Валентиниана III. Внучатая племянница Галлы Плацидии, Пульхерия (399-453) была объявлена регентом её брата, правителя Восточной империи, Феодора II. Признанная современниками старательным полноправным членом семьи, она продолжила править за кулисами даже после того, как он вошёл в годы. После его смерти в 450 году она провозгласила себя и супруга Марциана его преемниками, и они правили вместе до её смерти 3 года. Эта традиция продолжилась при безжалостной Византийской императрице Ирине (753-803). Она свергла и затем ослепила своего сына для того, чтобы править от своего собственного имени, и сумела удержать власть в течение 5 лет.

В следующих европейских веках, некоторые царственные женщины продолжат захватывать власть, когда обстоятельства будут им благоприятствовать, живя в соответствии с традициями, которые наделяли женщину властью, вместо того, чтобы их подчинять.

Богатые женщины

Власть Клеопатры опиралась не только на её происхождение и на интеллект, но также на имеющиеся богатства её царства. В другие переходные эпохи, когда изменение экономических и политических обстоятельств способствовали накоплению богатства в руках женщин, некоторые имущие женщины были способны использовать свою экономическую силу, чтобы вести независимую и иногда влиятельную жизнь. Все эти ранние культуры – греческая, римская, иудейская, кельтская и германская – позволяли дочерям наследовать, особенно если не было сыновей или родственников-мужчин. Важная традиция, которая перешла к европейским женщинам поздних веков, заключалась в том, что семьи могли стараться сохранить свою собственность целой, даже если это означало отдать её женщине. У афинских греков и иудеев, дочерям было запрещено наследовать, если были живы сыновья, но если их не было, то дочь наследовала всю собственность. Она, однако, должна была выйти замуж за родственника или, по крайней мере, за представителя рода её отца, чтобы сохранить собственность внутри первоначальной группы. Римские законы позволяли и дочерям, и жёнам наследовать. Кельты, вероятно, делили собственность поровну, и давали её всем дочерям при отсутствии сыновей; германцы оказывали предпочтение сыновьям, но давали своим дочерям часть наследства или всё наследство, если не было сыновей.

Именно в Риме женщины могли приобретать величайшую экономическую власть и права. Однажды римские женщины даже вмешались в политику в 195 году до нашей эры, чтобы потребовать отмены закона Оппиана, который ограничил их право пользоваться дорогими товарами, такими как золото и повозки. Согласно Ливию, уважаемые матроны «перекрыли все улицы города и каждый вход на Форум. Когда мужчины сошлись к Форуму, матроны просили их позволить им тоже вернуть роскошь, которой они наслаждались ранее, в качестве причины используя тот аргумент, что республика процветала, и личное богатство каждого росло день ото дня».

Двадцать шесть лет спустя закон Вокония был принят, ограничивавший количество имущества, которое женщины могли наследовать. Этот способ контроля оказался неэффективным с течением времени, ибо во время увеличения богатства, семьи пытались сохранить свои состояния целыми, отдавая их своим дочерям в случае необходимости. В I веке нашей эры Август освободил ряд женщин из-под опеки и, следовательно, мужского контроля над собственностью. Закон, ограничивающий наследование, вышел из употребления, и ко II веку женщины могли свободно составлять завещания. Очевидно, опекунство стало ограниченным в отношении младших детей.

Существует достаточное количество свидетельств того, что некоторые богатые греческие и римские женщины в эти эпохи сумели остаться независимыми в финансовом отношении. В Помпеях, ростовщик Фаустилла подписывала бумаги, имела многочисленных кредиторов и получала 45 процентов прибыли в год. Женщина по имени Юлия Феликс владела многоквартирным домом и сдавала комнаты, лавки и термы. Многие женщины, включая жриц, выступали как общественные благодетельницы, и в эпоху расцвета Римской империи, женщины, как и мужчины, соперничали в возведении зданий и статуй, проведении игр и раздаче подарков, организации пышных вечеров и развлечений.

Длительное влияние богатства женщин было двояким. Во-первых, богатые женщины могли сооружать и завещать общественные здания: храмы, термы, залы собраний. Вырезанная в камне запись об их творениях и завещаниях могла быть очевидной для всех на протяжении веков, вероятно давая возможность другим женщинам обрести влияние. «Ты видишь, незнакомец, статую женщины, которая была благочестивой и очень мудрой, учёной», — читаем надпись из Эфеса. «Она отдала большое количество золота на строительство одной из [двух общественных бань], той, которая разрушилась». Во-вторых, богатство могло дать возможность женщине получить образование, и образованная женщина могла оказать достаточное влияние на поэзию, живопись и философию. В то время как очень немногие – и женщины и мужчины – были образованными, праздными или артистичными в эти века, память о тех, кто был таким, стала одной из самых влиятельных традиций европейских женщин. Хотя на протяжении веков примеры прошлого, особенно Греции и Рима, будут использоваться теми, кто защищал образование и более широкую интеллектуальную и творческую роль женщин.

Образованные и артистические женщины

Образованность была привилегией женщин в эти ранние века. Эвридика (ум. в 390 году до нашей эры), мать Филиппа II Македонского и бабка Александра Великого, была благодарна тому, что умела читать, и увековечила это на каменной табличке:

Эвридика, дочь Иррхас,

Посвящает эту святыню музам,

Благодарная за исполнение ими

Желания её сердца

В ответ на её молитвы,

Ибо с их помощью она научилась,

Когда мать сыновей стала взрослой,

Буквам, записи слов,

Научилась читать и писать.

Эвридика жила в начале одного из периодов, когда женщины могли приобретать богатство, и это были именно те периоды – эллинизм в Греции (IV – I века до нашей эры) и период поздней республики и ранней Империи в Риме (I в до нашей эры – II век нашей эры) – когда некоторые женщины смогли стать образованными. Они оставили следы своего участия в науке, искусстве, философии и литературе.

В Древнем мире в течение многих последующих веков самым верным способом для женщины заняться науками или искусством было родиться в семье, которая специализировалась в этих сферах. Есть несколько эпитафий женщинам – врачам в греческих и римских городах с I века нашей эры; некоторые из них посвящены женщинам из семьи медиков. «Ты хорошо управляла домом всю жизнь и увеличила нашу общую целительскую славу, хотя ты была женщиной, ты не хуже меня овладела мастерством», — гласила эпитафия Пантии, написанная её мужем Гликоном во II веке нашей эры. Из 8 женщин-художниц, упомянутых античными авторами, несколько описаны как «дочь и ученица» отца, который рисовал. Самое полное описание дано Иайи из Сизикуса, которая работала в Риме около 100 года до нашей эры: «Она использовала и кисть художника, и слоновую кость, гравировальный инструмент. Она рисовала женщин чаще, включая панно с изображением пожилой женщины из Наплес и даже автопортрет, для создания которого она использовала зеркало. Ничья рука не была быстрее при рисовании картин, чем её; так велик был её талант, что её слава превзошла славу самых прославленных художников её времени…»

В то время как ни одна из этих женских живописных работ этой эпохи не сохранилась, традиция, которую они основали в искусстве, была унаследована женщинами Европы более поздних веков. С другой стороны, яркий образ и представление о женщинах, которые сохранились в искусстве тех ранних культур, были созданы мужчинами.

В некоторой степени всё это верно и в отношении философии. В то время как имена и некоторые небольшие описания женщин-философов – всё, что осталось от их произведений, самый яркий аргумент в пользу получения женщинами власти, высказан мужчинами-философами. Несмотря на женоненавистнические эпизоды в работах Платона, в «Республике» и «Законах», он доказывал, что женщины и мужчины – одинаковы по природе и поэтому должны получать одинаковое образование. В «Республике» высказан подкреплённый аргумент в пользу того, что идеальные женщины в государстве должны быть равны мужчинам и принимать равное участие в управлении: «Мужчины и женщины одинаково обладают качествами, которые необходимы попечителю; они отличаются только в отношении силы и слабости». Эти женщины-попечители должны выполнять трудную работу – заботиться о детях, и будут «брать инструменты войны и защищать свою страну». Записанные в IV веке до нашей эры, эти утопические идеи сохранились и обеспечили в грядущих веках то, что возможность равенства женщин с мужчинами будет вызывать споры, когда бы ни изучали философию Платона.

Шесть столетий спустя, в III веке нашей эры Диоген Лаэртский написал о том, что у Платона было две ученицы в Академии, одетых как мужчины. Сведения о других женщинах-философах приходят в основном из таких поздних источников и из отрывков, в которых есть только намёк на влияние и интеллектуальный престиж этих первых образованных женщин. Три женщины имеют репутацию и упомянуты как философы античного мира: Гиппархия – III век до нашей эры, Афины; Берурия – II век, Иерусалим; и Гипатия – IV или V век, Александрия. Все они были предметом ярких анекдотов, иллюстрирующих их острый ум и ряд доводов.

«Я гораздо сильнее, чем Атлант из Меналуса [знаменитый бегун], потому что моя мудрость лучше, чем бег через горы», — Гиппархия, предполагают, объявила. «Не думаешь ли ты, что я устроила мою жизнь так плохо, — ответила она на критику, — если бы я использовала время, я бы потратила умение ткать на своё образование». Берурия была одной из очень немногих женщин, которых цитируют в Талмуде за их учёность. В одном отрывке она поправляет своего супруга Рабби Мейра за то, что он молится о смерти некоторых грешников. Цитируя строчки, в которых говорится: пусть грехи (а не грешники) перестанут существовать, она убедила его молиться за раскаяние грешников, и «он молился за них, и они раскаялись». Ряд эпизодов доказывает её авторитет и начинается со слов: «Как верно сказала Берурия…»

Гипатия (370-415) имела репутацию великой учёной, хотя ни одна из её работ не сохранилась. Дочь математика, она учила и математику, и философию в университете в Александрии. Она была авторитетным учителем и известна как Няня Философа. Гипатия изобрела ряд научных инструментов и написала работы по астрономии и математике. В 415 году христианский патриарх Александрии подстрекал толпу и заставил напасть на неё, толпа стащила её с колесницы и растерзала. И её тело и её книги были сожжены.

Некоторые работы женщин – письма и поэзия греческой и римской культур – сохранились. Поэзия соперничает с лучшими произведениями мужчин тех дней, и одна из самых важных традиций, которая наделила женщин властью в европейской истории – это наследие произведений, написанных женщинами, показывающих женский взгляд на жизнь. Качество этих произведений не может быть определено, и тот факт, что женщины были способны создать великие литературные произведения, даже внутри культуры, которая подчиняла их, делает неверным утверждение о врождённой женской неполноценности. На протяжении веков некоторые женщины были способны создавать литературные произведения, которые сохранились. Хотя многие из них были утрачены, достаточное количество сохранилось для того, чтобы основать традицию женщин-писательниц, начинающуюся с первых поэтов. Прославленные их собственными обществами, они выражали женские интересы и мечты. В III веке до нашей эры, например, греческая поэтесса Аните из Теген писала о горе маленькой девочки:

Дитя Миро вырыла эту могилу

Для её кузнечика, соловья поля,

И её цикады, которая жила в деревьях,

И она плакала из-за того,

Что ей было жалко, что смерть

Взяла обоих её друзей.

Женщины, писавшие на свои собственные темы, концентрировались на любви, и очень мало говорили о войне, предмете большого числа поэтических произведений мужчин. В их время и в последствии высказывались их соперничество в любви и требования. В то время как поэты тоже писали о любви, женщины создали традицию женской любовной поэзии, в которой любовь была величайшим благом для всех:

Ничего нет слаще любви,

Все другие благословения идут вслед за ней.

Я бы выплюнула даже мёд, —

Я, Носсис, сказала так.

Но тот, кого Киприс [Афродита] не полюбила,

Никогда не узнает, что розы – её цветы.

Греческая поэтесса Носсис из Локри написала это стихотворения в III веке до нашей эры; четыре века спустя римская поэтесса Сульпиция повторила её сентименты:

Этот день принёс любовь.

Это будет мой позор, который я должна скрыть.

Если я грешу, я прославлена в грехе:

Я не надену маску добродетели –

Мир узнает, что мы встретились

И стоим один другого.

Из всех поэтесс Сапфо с острова Лесбос – самая первая по времени – была самой блестящей. Известная как гениальная поэтесса своего времени, она пронесла свою славу сквозь века, становясь вдохновительницей женщин последующих эпох и других культур. Платон назвал её «десятой музой», и её произведения цитировались другими поэтами и писателями в литературе как пример, который следует изучить, и которому надо подражать.

Не много известно наверняка о её жизни. Вероятно, она родилась около 630 года до нашей эры, она писала по-гречески около 200 лет после того, как произведения Гомера были впервые записаны. Она вышла замуж, хотя имя её мужа недостоверно известно, и у неё была дочь:

У меня есть чудесный ребёнок,

Который похож на золотые цветы,

Моя дорогая Клеис,

За которую я не взяла бы и всю Лидию…

Как и другие поэты её дней, она, вероятно, читала стихи под аккомпанемент лиры (отсюда название её произведений «лирическая поэзия»). «Давай, божественная лира, — пела она, — поговори со мной и открой свой голос…» Она считала себя не единственной, но хорошей поэтессой: «Я не представляю, что какая-нибудь девушка, которая увидела солнечный свет, будет обладать таким [поэтическим] мастерством в будущем».

Сапфо написала 9 книг лирической поэзии; только одна поэма дошла до нас целиком. Многие из её произведений сохранились благодаря тому, что её фразы считались образцовыми и цитировались как прекраснейшие иллюстрации поэтических приёмов. Даже во фрагментах её яркие метафоры и обороты обнаруживают её талант. Она описала колесницу Афродиты как несомую «прекрасными быстрыми воробьями, машущими быстрыми крыльями, [которые] пронесли тебя над тёмной землёй с небес через срединный воздух…» Она описывала настроение простыми фразами:

Луна зашла и Плеяды;

Полночь, время идёт,

А я лежу одна.

Она использовала сложные метафоры – «как гиацинт, на который наступил пастух у подножия гор, и земля, пурпурный цветок…» говорится в отрывке. И она знала силу простого повторения:

Гесперус [Вечерняя Звезда], соединяющий всё,

Что сияющий закат разъединил,

Ты сгоняешь овец,

Ты сгоняешь коз,

Ты возвращаешь ребёнка матери.

Из всех её поэтических дарований, именно мастерство любовной поэзии сделало её самой знаменитой. Любовь была её главной темой, и её единственная полностью сохранившаяся поэма – мольба к Афродите, богине любви, о том, чтобы она исполнила желание сердца Сапфо, обрести любовь женщины, которую она обожала:

Приди ко мне вновь сейчас

И избавь меня от томительного беспокойства;

Исполни всё, что страстно желает моё сердце,

И будь моей подругой.

Предмет любви Сапфо в этом гимне и в других поэмах – и женщины, и мужчины, и с античных времён Сапфо критиковали за распущенность и любовь к женщинам. (Слова для обозначения женской гомосексуальности образовались от имени Сапфо и места её рождения сравнительно недавно). Однако критика не уменьшила восхищения, и именно описания Сапфо ощущений и чувств пробуждающейся любви помнили в веках. «Любовь потрясла моё сердце как ветер, дующий на дубы в горах», — писала она, — «любовь принесла мне яркость и красоту солнца». Она описала ревность как «коварный огонь [который] незаметно разгорелся в теле» и свою возлюбленную с другой, что заставило её почувствовать «подобие смерти».

Она восхваляла женщин, ценя их любовь, их ощущения. Она описала женщин как человеческих существ, полностью заслуживающих любви и восхищения. Согласно её стихам, теории о женском подчинении и оправдании женского более низкого положения не существует, и благодаря сотворению ею мира, в котором о женщинах заботились как о равных, она отрицательно относилась к тем, кто принижал женщин. Более того, она ценила потребность в любви больше всего остального в жизни, даже войны в воинственной культуре. Этим она помогла создать долгую традицию европейской любовной поэзии, хотя немногие поэтессы после неё будут выражать любовь к женщинам:

Некоторые говорят, что конница, другие утверждают –

Пехота или флот с длинными вёслами –

Это самое красивое зрелище на чёрной земле.

Я говорю, что это тот, кого ты любишь.

Эти вещи напомнили мне сейчас об Анактории,

Которая далеко, и я бы скорее

Увидела её нескромную мягкую поступь

И её сияющее лицо,

Чем все ослепительно блестящие колесницы

И вооружённую пехоту Лидии.

В одном из фрагментов стихотворения Сапфо обратилась к потомкам: «Кто-нибудь, говорю я будет помнить о нас в будущем». Так оно и было: никогда полностью не забытое её имя сохранилось в веках. И наряду с тем, что помнили о Сапфо, традиция, что женщина могла писать и писать хорошо как и многие мужчины, сохранилась. Другие женщины последуют её примеру, будут писать на свои темы, высказывая своё мнение и делать это так хорошо, что их произведения также сохранились. В I веке до нашей эры, греческий поэт Мелеагер хвалил некоторых из этих женщин и включил их в свою «Диадему» — антологию эпиграмм. Он описал избранные поэмы, вплетённые в гирлянду как «множество лилий Аниты, множество белых лилий Моэро и несколько цветов Сапфо, но эти некоторые – розы…» Женщины продолжили традицию писать произведения. Это была одна из унаследованных традиций, которая максимально сделала европейских женщин влиятельными в последующие столетия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *